Смирение духа или проигрыш?



Фестиваль Homo novus продолжается. В театре Дайлес были показаны Эстонские игры П. Яллакаса. А в Рижском театре русской драмы мы смотрели спектакль Омского академического театра драмы Женщина в песках "Жизни мышья беготня" совсем одолела и, казалось бы, отбила охоту философствовать. А тут режиссер одного из самых заметных российских театров Владимир Петров берет и ставит именно философскую вещь японца Кобо Абэ, которая уже ритмом своим не совпадает с нашим сегодняшним учащенным пульсом.

Но именно этому спектаклю присуждают Золотую маску в трех номинациях: за лучшую режиссуру, лучшую женскую и мужскую роли. И, наверное, это симптоматично.Что если увлечение яркой театральностью, карнавальным затейливым шуткарством опять уступает место нарастающей потребности в интеллектуальном театре, который не развлекает, а заставляет думать? Что если ироническая отстраненность, так прочно поселившаяся на подмостках в последние годы, не обязательно единственно достойный способ осмысления жизни, пусть даже она, эта жизнь, сами знаете какая?

Как вообще можно это инсценировать? Такой вопрос задавали люди, для которых Женщина в песках - та литература, которая на всю жизнь "своя".

Спектакль омичей рассчитан на небольшую аудиторию. В Рижском театре русской драмы зрители находились прямо на сцене, тут же буквально в метре от первого ряда происходило действие. Признаться, немного мешала натянутая, как купол, полиэтиленовая пленка, которая отделяла зрителей от места действия - площадки, где песок и больше ничего. Сквозь пленку лица Мужчины и Женщины - омича Михаила Окунева и японки Араки Кадзухо просматривались не очень отчетливо. И приходилось приноравливаться, чтобы увидеть их сквозь небольшие дырочки, оставленные для слышимости. А видеть лица хотелось, потому что оба актера превосходны.

Но в декорации, придуманной японским сценографом Роо Мицусита, все не зря. Мутновато-прозрачная (почти призрачная) преграда - это, разумеется, стены песчаной ямы, граница, отделяющая большой мир от маленького пространства, где, как в колбе, проводится достаточно жестокий эксперимент. На эту тонкую, но непреодолимую материальную преграду не раз в исступлении бросится Мужчина, волею неких людей, куда более сильных, чем он, оказавшийся в этой западне. И мы увидим очень близко его прижатое к пленке распластанное лицо. Мир, где так естественно, с таким достоинством существует Женщина, ему поначалу абсолютно неприемлем.

И он рвется наверх. Наверху жизнь с привычным для него (и для нас) пониманием того, что такое "личность", "чувство собственного достоинства". И то и другое неотделимо от права свободно распоряжаться собой. А в яме, опять-таки с его (и разве не нашей тоже?) точки зрения, унизительное рабство с полной подчиненностью чужой воле. В урочный час сверху спускают ведро, которое нужно наполнить песком. Потом другое, третье... Это работа, и ее следует выполнять. За попытку сопротивления наказывают - лишают воды. За послушание награждают. Опять-таки в ведре спускают подарки: сигареты, бутылку вина.

Спектаклю Петрова, по оценке некоторых критиков, не хватает метафизических знаков, символической обобщенности. Действительно, у Кобо Абэ и песок - не просто песок, и люди наверху, может, и не люди вовсе. А образный строй спектакля не выходит за границы реального. Но мне кажется, что здесь удачный результат именно потому и получился, что Михаил Окунев и Араки Кадзухо играют не какие-то абстрактные сущности, а вполне конкретных живых людей. Отдать роль Женщины японской актрисе, дать возможность сыграть ей в паре с русским партнером (причем каждый говорит на своем языке) - это замечательный и очень убедительный способ сравнить два совершенно различных характера, менталитета, мировоззрения.

В чем же смысл жизни? К этому вопросу в конце концов и сводится спектакль. Так в чем? В бунтарском (таком русском) стремлении достичь максимума или в мудром довольствовании малым? А может быть, смысл в том, чтобы не искать смысла, а просто жить, терпеливо выполняя, что тебе назначено? Вопрос для нашего времени далеко не праздный. И однозначного ответа на него нет. Пусть Мужчина в конце концов делает выбор и добровольно остается в песках, мы, как и авторы спектакля, не можем точно сказать, что это - подлинное смирение духа или поступок обреченного, вынужденного отказаться от борьбы, прозрение или проигрыш?

Автор: Наталья Кисис, Диена

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha